Уже не отдавая отчета, в порыве ярости, я выломала куриное крыло.
Вдруг экран ее телефона засветился. «Твой муж пишет, что-то ему надо», – радостно промурлыкала женщина-огонь и с недокрашенной головой застремилась в туалетную комнату перезвонить. «Да можешь тут общаться», – недоуменно промямлила я тогда, не понимая, к чему эта секретность. «Да там по работе, тебе будет неинтересно», – улыбаясь, проворковала она. Ну, конечно, теперь я понимаю, о чем они там говорили. Вместо того чтобы разозлиться на себя за свою тупость, я продолжала злиться на бывшую подругу и выламывать курице второе крыло. Вода в кастрюле закипела. И я тоже уже находилась на стадии кипения.
Вертя в руках бесконечное (если можно так сказать) туловко курицы, я пыталась решить, брать ли в руки нож, или я голыми руками раздеру эту тварь на куски. Вдруг вспомнился случай, когда я приехала к подруге забрать вещи, которые она заказала для нашей семьи через Интернет. Несколько штанишек для детей и футболки для мужа. Подруга открыла дверь в шортах и знакомой футболке. «Да, мы на озеро ездили в прошлые выходные, он отдал свои вещи, чтобы я постирала. Я закинула в общую стирку. А сегодня чет нечего было надеть дома, вот хожу так», – радостно защебетала моя подруга. А я смотрела на шорты своего мужа, на его футболку и не понимала, чему верить: своим ощущениям или ее словам. Я как будто медленно сходила с ума, я начала не доверять себе. Ведь я верила словам подруги. А слова подруги были такие: «Вообще не о чем беспокоиться!» Сама того не замечая, я в порыве ненависти начала методично отдирать волокна куриного мяса от куриного же позвоночника и скидывать эти куски куриной плоти в кипящую воду, мысленно представляя, как мой муж и моя подруга смеялись надо мной, тупой дурой, которая верила во все их сказки о дружбе и верности.
А потом я еще часа два вспоминала все моменты, когда, как мне казалось, я зря ревновала. И все эти моменты в одночасье сложились в словосочетание: «Ты, Наташа, наивная курица!» А суп варился и варился. Точнее, первый час он варился, а потом уже начал жариться. Когда запахло горелым, я поняла, что суп сегодня не получился, как и вся моя семейная жизнь. Стало жаль себя до крайней степени жалости. И кастрюлю. Кастрюлю с кремированной там курицей пришлось выбросить на помойку. И свою семейную жизнь тоже.
Вот такой был у меня опыт предательства. Удивительно, но предательство мужа простить оказалось проще. Может быть, потому что к тому моменту я уже не испытывала к нему никаких чувств, кроме чувства ответственности. А может быть, потому что я столько раз сама предавала его, что эта его измена была для меня как будто логичной расплатой за все мои предыдущие прегрешения. А может, потому что я подсознательно хотела расстаться с мужем, а эта его интрижка на стороне стала благородным поводом, чтобы расторгнуть наш союз. Так или иначе измену мужу я простила легко. Но вот предательство подруги я не могу забыть до сих пор.
Ведь друг не может предать. Этому учат нас с детства. Все сказки, пословицы, поговорки, фильмы несут одну и ту же мораль: «Сам погибай, а друга из беды выручай». Поэтому, когда предает подруга, больно ничуть не меньше, чем получить удар в спину от любимого. А иногда и больнее. Поэтому у подруг есть негласное правило: «Мужчина моей подруги – не мужчина». Я просто воспринимаю мужчин своих подруг как некие бесполые субстанции, которые иногда заходят к нам на кухню и говорят: «У, блин, ведьмы собрались тут!» и уходят к себе в комнату играть в приставку. А мы с подругами продолжаем восседать на кухне и перемывать всем косточки.
Вот я никогда не предавала подруг таким ужасным способом… хотела здесь написать я. А потом вспомнила одну не особо приятную историю, которую мне придется вам тут рассказать, чтобы нам всем стало понятно, что чувствует женщина, когда начинает встречаться с парнем своей подруги. К тому времени, когда произошла эта дивная история, я была уже взрослой и адекватной (насколько могла) женщиной. Я пережила развод, пережила предательство близкой подруги и, как мне казалось, выработала стойкое правило «не западать на мужчин своих подруг». И не западала. А потом произошло что-то невероятное.
Мы работали в хоккейном клубе с Наташкой вместе. Вместе ходили в столовую. Вместе сплетничали в курилке. Наташка была прямолинейной и веселой девчонкой. И, если мне мой тридцатичетырехлетний возраст уже не позволял делать какие-то глупости, Наташка в свои двадцать три делала все, что ей взбредет в ее хорошенькую голову. А взбредало ей много чего.
Например, однажды ей взбрело в голову зайти в хоккейную раздевалку после матча, потому что надо было поторопить тренера на постматчевую конференцию. На вопрос, почему она просто не позвонила ему и не поторопила по телефону, Наташка фыркнула и ответила:
– Краснова, блин, не тупи. По телефону мне голых хоккеистов не покажут!
И если меня женская часть коллектива нашего хоккейного клуба просто недолюбливала, то Наташку она ненавидела искренне и со всей душой. Мужа у Наташки не было, и это делало ее крайне опасной бестией. А еще опасной бестией ее делали длинные ноги, короткие юбки провокационной длины и такое же провокационное поведение. А еще у Наташки был хоккеист, который ее безумно любил.
– Для него я – просто богиня. Он постоянно меня комплиментами осыпает, говорит, что готов целовать мои ноги. Но бывшая жена у него капец фурия! – Мы пришли на обед, но поесть Наташка не успевала, потому что она говорила не умолкая. А когда умолкала, мечтательно смотрела из окна столовой на ледовую коробку и мечущихся по ней хоккеистов.
– Ну, может, она и не такая уж фурия. – После развода я почему-то неосознанно занимала сторону бывших жен. Я как будто вступила в какой-то клуб брошенок. Если кто-то говорил, что «бывшая жена сама виновата в разводе», меня начинало натурально трясти. Хотелось кричать, брызжа слюной, мол, а может, бывшая жена не такая уж и плохая, может муж сам козел, и все в этом же духе. Поэтому, когда Наташка завела свою пластинку на тему, какой потрясающий ее хоккеист и какая тварь его бывшая жена, я просто налегла на гречу с сосиской. «Пока ем, не имею возможности говорить», – думала я. Наташка же, наоборот, налегала, в основном, на разговоры.
– Его бывшая шантажирует, говорит, если он не бросит меня, она запретит ему видеться с
